+7 (495) 995-76-43
Русский English
ру | en

История Ильи, ставшая историей Ольги и ее мужа Алексея

Автор: Вестфалл Маргарита

Через пару месяцев Илье исполнится 18 лет, но он озадачен не выбором вуза, а учебой в школе: пойти учиться Илья смог только в 16 лет. Год в детском доме, обретение семьи, сложности и радости этой новой незнакомой ему жизни, с горячей водой и электричеством на постоянной основе, заботливыми взрослыми рядом, и все это в его родной, но совсем иной Москве.

«А почему такого взрослого?» – самый популярный вопрос, который слышит Ольга, когда окружающие узнают, что они с мужем оформили опеку над 16-летним парнем. «Я научилась отвечать на 1000 и 1 вопрос, могу коротко, могу развернуто, с научной точки зрения, с житейской, но всегда отвечаю, потому что от этого может зависеть, что какой-то еще подросток попадет домой. А я поняла для себя, когда глубоко погрузилась в тему сиротства, детских домов, приемного родительства, что самой многочисленной, более 80% от всех детей, живущих в казенных учреждениях, одной из самых трудноустраиваемых в семьи – вероятность найти родителей ребенку старше 12 лет близка к нулю и равноценна чуду, и самой остро нуждающейся в поддержке «своего» взрослого группой как раз являются подростки.

Дети-сироты, дети, которые живут в детском доме – впервые я остро почувствовала эти слова, это социальное явление, эту трагедию лет в 6-7. Я гуляла во дворе и обмениваясь детскими соседскими новостями услышала, как кто-то рассказал, что Олю из соседнего дома в детдом увезли, «допились родители и ее в детский дом забрали». С Олей я не дружила, не играла вместе, видела, не больше. Оля была моей ровесницей, просто девочка, но то, как меня пронзила мысль – понимание – осознание того, что случилось с Олей, я пронесла через всю свою жизнь.


Я подумала тогда: я приду домой, там мама и папа, и все дети так приходят, их ждут. А как же она теперь? Как же ей там плохо?


Ольга с мужем Алексеем

Я ни с кем эту тему не обсуждала, не думала как будто даже больше, не мечтала всю жизнь о приемном ребенке, жила свою жизнь и всем была довольна. Прошло почти 30 лет с того дня, как девочку Олю, мою, кстати, тезку, забрали в детский дом. 2018 год, мы едем с мужем на машине по третьему транспортному и у меня в голове мысль вдруг, сильная такая, ясная: «А как это, дети в детских домах?»


И не успеваю я эту мысль дослушать, как прямо перед нами огромный баннер на дороге: «Запишись в школу приемных родителей. Арифметика добра».


Мужу я ни слова не сказала, мы зашли домой, я открыла компьютер и написала в «Арифметику». И мне перезвонили и пригласили на собеседование.

Я пошла с мужем. Он не знал до последнего, куда мы вообще идем. Я знала, что он не пойдет, если я скажу заранее. Но мне важно было на собеседование, на первую встречу прийти вместе. Я думала, ну а вдруг? «Вдруг» прямо там не случилось, Леша был в полном смятении, весь белый, но интеллигентно все выслушал и не показал, что не ожидал вообще, где окажется благодаря мне. Помимо самой темы нежелания никаких детей в принципе у Леши вызывало недоверие все некоммерческое, бесплатное и несущее добро.

Нам сказали в конце встречи, что готовы взять в группу. И я поняла, что если уйду оттуда без ответа, не соглашусь сразу на месте, то больше не вернусь никогда. И я взяла бумаги и твердо сказала, что готова начать со следующей группой.

Учеба в школе приемных родителей, море прочитанных книг, просмотренных фильмов, изученных статей дали мне теоретическую базу, без которой вообще, считаю, что даже рассматривать вопрос приема ребенка в семью нельзя. Потому что это сложно. Это очень сложно. И нет, «само в процессе» и «как-нибудь разберусь по ходу» тут не прокатит. Нужно учиться, вникать и решать, готов ли ты.

Дома я Леше рассказывала, как учусь, что рассказывают. Но муж был не готов принять ребенка на тот момент, и я решила стать наставницей подростка. В «Арифметике добра» прошла курсы в школе наставников и началось ожидание. Я не заявляла никаких требований, только сказала, что больше вижу себя с мальчиком в паре.

Алексей и Ольга

И вот начало осени, мне звонят и приглашают в детский дом на знакомство с директором. Я поехала, мы поговорили, как законный представитель детей директор должен видеть, что за люди придут в его учреждение. И прошла буквально неделя, мне опять звонят и говорят, что нужно подъехать к директору в детский дом. Я сказала, что была же уже, но не будешь же спорить, бюрократия, подумала я.

И я захожу в кабинет, а там кого только нет. Психолог, завуч, социальный педагог, координатор программы, воспитатель.


Я сажусь и мне говорят: «Сейчас придет Илья, познакомитесь». Это был ужас, это был такой кошмар. Как Илья? Какой Илья? Куда придет, вот сюда, вот сейчас?


И я сижу и понимаю, что забыла все на свете. А воспитатель звонит кому-то и говорит: «Ну, Илья, мы тебя ждем».

Открывается дверь и заходит парень. Ботаник такой, в очках, высокий, 1,81 он, очень интеллигентный. Садится, говорит: «Извините, что опоздал». И тут я, взрослый человек, понимаю, что должна взять инициативу на себя. Набираю воздуха и говорю: «Привет, я Оля, ты у меня первый». Он улыбнулся и сказал: «Ты у меня тоже». Я стала рассказывать о себе. Илья слушал, но о себе говорить отказался. Пытка продолжалась, я, Илья и полный кабинет смотрящих на нас людей.

Наконец кто-то сказал: «Может, вы погуляете вокруг детского дома, по территории?» Мы вскочили. Гуляли мы часа 2, и он мне всю свою жизнь рассказал. А первый вопрос, который задал на улице, был таким: «Скажи, а как руководителю компании, тебе сложно руководить людьми? Это, наверное, большая ответственность». Вот это был шок. Неплохо для первого вопроса. Значит, слушал. Значит, интересно. Классно же.

Уже через 3 недели я оформила документы для гостевого режима и Илья мог оставаться у нас на выходные, все происходило довольно естественно, без пафоса или излишнего внимания к тому, что вот мы теперь твоя приемная семья, можно приезжать к нам на каникулы и выходные. Может, оттого, что Илья «не впустил» в себя систему, детский дом. Он совершенно не идентифицировал себя с ребенком, оставшимся без попечения родителей, государственным сиротой, живущим в казенном учреждении.

До 6 лет жизнь Ильи вообще ничем не отличалась от жизни столичного маленького мальчика. В садик не ходил, был с бабушкой, мама работала, дедушка работал. А потом дедушки не стало. И система перестала работать, как и мама.


Прабабушка умерла, бабушка потеряла право голоса в спорах с дочерью, а ребенок за всем этим сначала не пошел в первый класс, потом во второй, а потом и вовсе разговоры о походе в школу сошли на нет.


Илья был дома, гулял, опять был дома. Неоплаченные счета росли, отключили воду, электричество. Но жить можно. На Илью обращали внимание социальные службы, но отчего-то дальше разговоров и попытки разместить в приюте дело не шло. 10 лет Илья жил жизнью, полностью отличающейся от жизни его ровесников.

Алексей и Ольга

Мы решили оформить опеку и забрать Илью домой, когда ему уже исполнилось 17. Он приехал к нам на зимние каникулы и в детский дом уже не вернулся. Он привык к своим правилам, вернее, к их отсутствию, не знал, как это – учиться. Злится, но делает. Ему непонятен механизм отдачи, как это – пожертвовать чем-то, напрячься в чем-то, сделать себе менее удобно, чтобы тот, кто тебе дорог, кто делает тебе хорошо, обрадовался, например. Но для этого и нужна семья. Для того, чтобы научить жить с людьми, даря тепло и получая взамен.

Надеюсь, настанет день, когда Илья расскажет свою версию событий».

По просьбе Ильи мы не публикуем его фото в статье.


В детском доме, где воспитывался Илья, еще более 100 ребят ждут свое чудо, своего взрослого в лице наставника или приемной семьи. Поддерживая фонд «Арифметика добра», вы помогаете нам назначать встречи, многие из которых заканчиваются счастьем для каждой из сторон.

Помогаем сиротам

Помогаем
сиротам

Помогаем сиротам НАЙТИ СВОЕ МЕСТО В ЖИЗНИ Помогаем сиротам НАЙТИ СВОЕ МЕСТО В ЖИЗНИ
Помочь детям